foto1
foto1
foto1
foto1
foto1
ГДЗ. Лучшие школьные сочинения по русскому языку литературе. Шпаргалки.l

Домашние задания

Сказка — один из самых ярких жанров русского фольклора. Не случайно В.И. Даль называл ее «волшебным рассказом, небывалой и даже несбыточной повестью, сказаньем». Сказка затейлива, причудлива, необычна. В ней повествуется о разных чудесных происшествиях, героических подвигах, добро в ней всегда побеждает зло, герои живут долго и счастливо. И в каждой фантастической истории обязательно содержится серьезный нравственный урок, потому что в сказках воплощена народная мудрость, народные идеалы добра и справедливости. Наверное, поэтому, в отличие от других жанров устного творчества, она продолжила свою жизнь в литературе.


«Литературная сказка, — как определяет ее Л. Брауде, — авторское, художественное, прозаическое или стихотворное произведение, основанное на фольклорных источниках, или абсолютно оригинальное; произведение преимущественно фантастическое, волшебное, которое изображает необыкновенные приключения вымышленных или традиционных сказочных героев; произведение, в котором необыкновенное чудо впервые играет роль сюжетообразующего фактора, служит основой характеристики персонажей».

Литературные сказки нового времени, как и народные, говорят о вечных проблемах, волнующих человека в любую эпоху: о жизни и смерти, любви и ненависти, благородстве и подлости, добре и зле. Правда, в сказках Х1Х-ХХ веков печального больше, чем радостного: слишком много страданий пришлось пережить людям, и их вера в «сбывшиеся сказки» пошатнулась. Но обращение к любимому жанру свидетельствует о стремлении писателей вылечить «болезни общества», спасти человеческие души, вернуть веру в добро и справедливость. Именно такая позиция, как мне кажется, близка великому русскому сатирику М.Е. Салтыкову-Щедрину.

Конечно, Щедрина трудно назвать сказочником в прямом смысле этого слова: слишком горькие выводы делал он, размышляя над жизнью России второй половины XIX века. Но чем пристальнее вглядывался он в окружающую действительность, тем яснее различал опутавшие ее сети «небывальщины». Жестокость политического режима, чудовищное бесправие народа действительно граничили с фантастикой. Все это способствовало обращению М.Е. Салтыкова-Щедрина к жанру сказки.

Возможно, в маленьких шедеврах писателя мало правдоподобия, зато сколько угодно суровой жизненной правды. Не случайно издатели-подпольщики назвали их «Сказками для детей изрядного возраста», то есть для взрослых, вернее, для тех, кто не только размышляет о жизни, но и «учится быть гражданином».

Фантастика в народном творчестве обычно отражает стремление людей к лучшей жизни, желание переделать мир по-своему, победить невзгоды. Фольклорные традиции присущи и произведениям М.Е. Салтыкова-Щедрина. Но он пишет не о прекрасной, живущей за тридевять земель царевне, не об Иванушке-дурачке, победившем Кощея Бессмертного, а о «волшебно» пропавшей совести, с исчезновением которой легче стало жить, «ловчее подставлять ближнему ногу, удобнее льстить, пресмыкаться, обманывать». Все, кто ее находил, старались как можно быстрее избавиться от «надоедливой приживалки» . Никому она не была нужна, потому что «несчастному пропойце» напоминала о загубленной жизни, кабатчику мешала торговать водкой, квартальному надзирателю-взяточнику из-за нее «стыдно стало людей грабить». Долго передавали совесть из рук в руки, долго путешествовала она, пока не поселилась в чистом сердце ребенка. Вырастет «маленькое дитя», а вместе с ним вырастет и совесть, — пишет автор и надеется, что станет это «маленькое дитя большим человеком», и «исчезнут тогда все неправды, коварства и насилия...». Философский смысл этой сказки состоит в предвидении того часа, когда на всем свете будет распоряжаться совесть. А пока не совесть, а царь-орел, похожий на бравого городового, властвует на земле.

Отличительной чертой любого правителя (птичьего, звериного, людского) сатирик считал «зверообразную лютость», кровожадность и невежество. Вначале орел решил «завести» при дворе науки и искусства. Но вскоре ему надоело разыгрывать роль мецената. Он уничтожил соловья-поэта, надел кандалы на ученого дятла и заточил его в дупло, разорил ворон. Так снова наступил «мрак невежества».

Щедрин с горькой усмешкой говорит, что «просвещение для орлов вредно» так же, как и «орлы для просвещения». Меценатство птичьего царя очень быстро превратилось в травлю свежих, оригинальных мыслей. Это ли не настоящая жизненная правда? Но если орел хотя бы пытался казаться просвещенным и уважающим искусство, то династия Топтыгиных в сказке «Медведь на воеводстве» сразу приступила к усмирению «внутренних супостатов» и занятию «злодействами».

Топтыгин 1-й, назначенный воеводой за стремление к «кровопролитиям», решил начать с мелких злодеяний: в первый же день, не разобравшись с похмелья, любимого генеральского «чижика съел», а чтобы оправдаться в глазах начальства, разрушил типографию и произведения ума человеческого в отхожую яму закопал. Топтыгин 2-й решил начать сразу с крупных злодеяний, но не было в его лесу ни типографии, ни университета, ни академиков — все уже до Топтыгина уничтожили. Тогда он «задрал» у крестьянина лошадь, корову, свинью и пару овец. Топтыгин 3-й, правда, был поумней, «кровопролитиев» не жаждал— либералом слыл. Но «натуральным» злодействам «не препятствовал»: кто-то ел, кого-то ели, а он в это время преспокойно народ обирал и по служебной лестнице продвигался. Так бы и до генеральских погон дорос, да только терпение мужиков кончилось. И «постигла его участь всех пушных зверей».

Салтыков-Щедрин настаивал на необходимости наказания «хозяев жизни» за все их «блестящие» и «срамные» злодейства, но в большинстве случаев люди, наделенные властью, процветали благодаря покорности и пассивности трудового народа. Эту идею он развивает в «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил». Два генерала, всю жизнь прослужившие в какой-то регистратуре, которую затем устранили «за ненадобностью», внезапно оказались на необитаемом острове и обнаружили полную свою беспомощность перед жизнью. Не приученные к какому-либо труду, они чуть не съели друг друга, хотя кругом было много плодов, дичи, рыбы. Генералы, наверное, умерли бы с голоду, если бы, в конце концов, не нашли сообразительного и предприимчивого мужика, который обеспечил их всем необходимым.

Автор возмущен врожденным холопством этого мужика. Умный и мастеровитый, он не только беспрекословно служит неизвестно откуда взявшимся генералам (только потому, что они «строгие»), но и унижается всячески: им нарвал спелых яблок, а себе взял одно кислое; не только не протестует против жестокого обращения, а, наоборот, по первому требованию своими руками сплетает веревку, которой сам себя к дереву и привязывает, «чтоб не убег». Эта история — предел абсурдности поведения «мужичины», который мог бы сам легко управиться со своими угнетателями, а вместо этого демонстрирует рабскую покорность, и в этом главная особенность сказок (да и других произведений) Салтыкова-Щедрина — сочетание смешного и трагического.

В добровольном рабстве и неумении протестовать против жестоких форм жизни Салтыков-Щедрин видел трагедию всего русского народа. Ему было горько, что талантливый народ, сочинивший столько прекрасных, добрых, светлых сказок, сам стал героем безысходных и мрачных, «фантастически» жестоких жизненных историй. Он страдал от того, что лучшие и достойные люди находились в зависимости от невежественных, бесполезных «хозяев».

Своими сказками писатель стремился достучаться до каждого сердца, пробудить в людях чувство собственного достоинства, заставить каждого человека поверить в свои силы и отказаться, наконец, от добровольного рабства. Ведь причина народных бедствий, по мнению Салтыкова-Щедрина, не в конкретных правителях и их методах, а в самой самодержавной системе. И единственное спасение для народа заключается в свержении этой системы.

Copyright © 2016 Сочинения, рефераты, твори, русский язык, українська мова, литература Rights Reserved.